Практика привлечения борта санитарной авиации
Этот путь справедливо считают наиболее ресурсоемким с финансовой точки зрения, но он же и самый оперативный. Временной лаг от звонка брокеру до закрытия дверей самолета иногда исчисляется часами. Однако дьявол, как принято говорить, скрыт в деталях — а именно в организации так называемой «последней мили» и «первой мили». Речь о доставке больного из клиники на летное поле и, соответственно, из аэропорта прибытия до стационара.

Внутрироссийская специфика здесь такова. В мегаполисах и городах с высокой плотностью населения рынок частных реанимобилей развит неплохо, сговорчивость коммерческих структур позволяет укладываться в жесткие графики. Но стоит углубиться в регионы с менее оживленной деловой средой, как частник исчезает — держать парк дорогостоящих машин скорой помощи там попросту нерентабельно. Попытка задействовать ресурс бюджетной медицины для трансфера в аэропорт неминуемо упирается в бюрократический частокол согласований. Практика знает примеры, когда ожидание вердикта от чиновников по поводу выделения автомобиля ОМС занимало больше времени, чем подъем в небо дорогостоящего медицинского борта. Добавим сюда погодный фактор, нестабильность воздушного пространства в ряде зон и прочие форс-мажоры — и станет ясно, что эта логистическая задача требует холодного расчета и запаса времени. Лишь при масштабных ЧС и катастрофах государство разворачивает систему экстренной эвакуации в центральные клиники за казенный счет.

Что касается международного сегмента, то текущая внешнеполитическая конъюнктура накладывает жесткие рамки. Поднять борт с медицинским модулем прямиком из государств ЕС или Северной Америки в российский пункт назначения сегодня — задача не столько техническая, сколько политико-дипломатическая. Требуется вмешательство внешнеполитического ведомства для установки так называемого гуманитарного воздушного окна. Пока механизм раскручивается, уходят дни. Выходом видится прокладка трассы с технической посадкой в странах, не присоединившихся к ограничительным мерам (Турция, государства Закавказья). Да, это удорожает рейс и удлиняет плечо, а каждая дополнительная посадка — это лишняя встряска для ослабленного организма.
Для понимания порядка сумм можно оперировать следующими цифрами: перегон медицинского борта из Казани в столичный регион стартует от двух с половиной миллионов рублей, маршрут из Уфы — еще на полмиллиона дороже. А если говорить о репатриации с турецкого побережья, ценник уходит в диапазон четырех-пяти десятков тысяч евро. Страховщики, разумеется, пытаются минимизировать издержки и при наличии возможности всячески лоббируют перевод клиента под крыло регулярных авиаперевозчиков.

Технология транспортировки рейсами по расписанию
Среди отечественных эксплуатантов пассажирских лайнеров для перемещения лежачих людей наиболее адаптированы процедуры у флагманского перевозчика и крупных частных компаний («Россия», S7). Собственно, существует два варианта размещения: либо монтаж носилок специальной авиационной модификации в хвостовом отсеке, либо бронирование тройного блока сидений, где человек размещается полулежа или лежа (насколько позволяет конструкция кресла и ремни).
Стандартная практика предполагает уведомление департамента перевозок авиакомпании минимум за трое суток. Но это идеальная картина. На деле билеты на выбранную дату могут отсутствовать в системе, либо борт, оснащенный креплениями для модуля, отправлен на другой маршрут. В этом случае приходится маневрировать по сетке расписания, что иногда сдвигает дату эвакуации. Если больному нужен посторонний уход в полете, переговоры с авиавластями и наземными службами обычно перекладываются на плечи компании-провайдера, выставляющей медперсонал.

Посадочный процесс в аэрогавани выглядит следующим образом. В идеале автомобиль с красным крестом допускается непосредственно к трапу самолета. Чаще, правда, реализуется схема с промежуточной остановкой в медпункте воздушной гавани, после чего местный амбулифт доставляет подопечного к люку лайнера. Подчеркнем: регистрация такого пассажира и его допуск в салон идут по приоритетному протоколу — впереди общего потока. Аналогично и в точке назначения: пока другие собирают ручную кладь, «особого» пассажира не тревожат, выгрузка происходит после опустошения салона.

Санкционный режим, разорвавший прямые воздушные мосты, диктует необходимость стыковок. К примеру, транзит из Страны восходящего солнца или Южной Кореи лежит через аэропорты КНР. Для европейского направления пересадочными хабами служат Стамбул, Ереван или Тбилиси. Иногда логистика подсказывает комбинированный сценарий. Допустим, эвакуация россиянина из Баварии во Владикавказ. Куда разумнее один раз подняться в небо до Грузии, а далее преодолеть оставшийся участок сухопутной границы в комфортабельном реанимобиле, нежели наворачивать круги над континентом с несколькими взлетами-посадками.
Расценки на коммерческих рейсах очень подвижны. Наиболее бюджетным выглядит вариант аренды трех смежных посадочных мест плюс билеты на персонал в оба конца. Если рассматривать конкретный кейс по направлению белорусской столицы в Москву, то только за предоставление авиационных носилок придется отдать в районе двухсот тысяч рублей. Сопровождение обойдется еще в сумму около ста десяти тысяч сверху, не считая проездных документов для медиков.

Резюмируя, стоит еще раз подчеркнуть важность предварительного аудита состояния здоровья и всестороннего анализа маршрута. Внутрироссийские расстояния зачастую быстрее, спокойнее и экономнее покрывать наземным реанимобилем, нежели ждать разрешительной документации от авиаторов и подстраиваться под метеосводки. Взвешенность и отсутствие суеты — лучшие союзники в этом непростом предприятии.